莫斯科劳动宫丨俄罗斯莫斯科丨韦斯诺宁兄弟（А.А.,Л.А.,В.А. Весниным ）

Дворец Труда, 1923, братья Веснины

Дворец Труда, 1923, Леонид Александрович Веснин, Александр Александрович Веснин

Москва, которой не было 1920—1970

Дворец труда в Москве — неосуществленный архитектурный проект 1922—1923 годов. В центре столицы СССР планировалось возведение грандиозного комплекса, который сочетал бы в себе функции Дома Советов, Дворца съездов, театра, Дома культуры, городского комитета ВКП(б), музея, столовой и тому подобных.

Вопрос о его строительстве, как писали газеты, был поднят по инициативе председателя Московского Совета Льва Каменева. Программа конкурса была составлена не ранее сентября 1922 года. Конкурс завершался 5 февраля 1923 года. Выставка проектов по теме «Дворец Труда» открылась в марте 1923 года. Этот крупнейший конкурс должен был во многом определить, по какому пути пойдет советская архитектура. Представленный на нем проект братьев Весниных стал первым зданием в стиле конструктивизм.

Дворец труда планировалось построить на участке, ограниченном улицей Охотный ряд и площадями — Манежной и Театральной. Проводило конкурс Московское архитектурное общество. В состав жюри входили И.Э. Грабарь, И.В. Жолтовский, Ф.О. Шехтель, В.А. Семенов, И.И. Машков, председателем был А.В. Щусев. Согласно программ конкурса Дворец Труда должен был стать «грандиознейшим сооружением в мире». Его объемно-пространственную композицию предлагалось решить простыми современными формами, не обращаясь к опыту прошлых лет. Всего на конкурс было подано 47 проектов, жюри премировало семь из них. Первую премию получил проект Н.А. Троцкого под девизом «Мое решение». Вторую — инженер А.В. Кузнецов и архитектор С.А. Торопов (девиз «Синий треугольник»). Третья премия отошла братьям А.А., Л.А., В.А. Весниным (девиз «Антенна»). Поощрительные премии получили А.Б. и М.А. Минкусы, А.А. Оль и Н.Е. Лансере.

Как гласила программа конкурса, объявленного Московским архитектурным обществом:

«Этот Дворец Труда должен явиться одним из грандиознейших сооружений в мире, среди подобного типа жилых строений.

Площадь для постройки здания Дворца Труда намечена на участке, ограниченном площадями Революции и Театральной, Охотным рядом и Тверской улицей, там, где сейчас находятся здания быв. Московской гостиницы, ресторана Тестова, Континенталя, Охотнорядских торговых помещений и магазин быв. Германова. Этот зал предназначается для устройства в нём расширенного пленума Мос. Совета и Всероссийских Съездов Советов, а также ещё два зала для устройства концертов, вместимостью до 1.200 человек. Здесь также будут помещаться различные кабинеты для работ ответственных работников, для президиума Мос. Сов., и наконец 300 номеров для приезжающих.»

К проекту Дворца предъявлялись следующие требования: главный зал должен был вмещать 8 тыс. чел., малый — 2,5 тыс. чел., «Башни здания (если таковые будут) желательно использовать под помещения обсерватории, радиостанции и пр. На здании возможно устройство — площадки для аэропланов» и ряд других.

Проект братьев Весниных занял третье место, но именно в нем впервые как самостоятельное явление заявил о себе стиль конструктивизм. В нем остросовременное по облику здание сочеталось с четким рациональным планом, учитывалось использование новейших конструкций и материалов.

6 проектов Дворца Труда в мини-сериале

Москва, которой не было

Характерны тщательная проработка функциональной стороны замысла, расчёт на его осуществление в новых железобетонных конструкциях. Зрительный зал, решённый единым амфитеатром, имел эллиптическую форму и был окружён пространством фойе. Горизонтальный висячий переход соединял объём зрительного зала с прямоугольным блоком, асимметрично завершённым 20-этажной башней, придавшей динамичность всей композиции. Башня завершалась своеобразной решетчатой мачтой-антенной с растяжками, образующей на фоне неба лёгкий геометризированный ажурный абрис. Дворец труда не был построен. Сама программа конкурса предопределяла неосуществимость такого сооружения в условиях той поры. Но среди всех конкурсных проектов именно предложение Весниных воплощало в себе прогрессивные идеи новой архитектуры. Впоследствии многие идеи конкурса нашли развитие в проектировании крупных общественных зданий.

Агитационная книжка Алексея Гана „Конструктивизм“, вышедшая в Москве в 1922 г., является первой попыткой формулировать и пропагандировать в печати здоровые идеи конструктивизма.

Декларация и программа конструктивистов, представленная в 1920 г. пленуму Института художественной культуры (ИНХУК), и упомянутая книжка являются, таким образом, первыми вехами в дальнейшем развитии конструктивизма.

В одном из отзывов об этой книжке, помещенных в то время в нашей периодической прессе, мы, между прочим, читаем:

„… Но выпады против „ушибленных эстетикой“ марксистов будут бесплодны до тех пор, пока конструктивизм из области теории не перейдет к делу и на деле покажет свою связь с марксистским пониманием жизни…“

С этого времени прошло пять лет. За эти пять лет советской архитектурой было сделано многое в области „дела“. Проследить итоги этого дела и наметить перспективы дальнейшего развития конструктивизма в одной из важнейших областей художественного труда и производства — в архитектуре — является задачей нижеследующих строк.

В 1923 г. мы имеем ориентировочную веху конструктивизма в первом конкретном архитектурном деле — в проекте „Дворца труда“ Весниных, выполненном к конкурсу, объявленному по поручению Моссовета Московским архитектурным обществом.

В этой работе мы впервые видим реально воплощенными здоровые принципы нового подхода к решению архитектурной задачи. Исключительно ценной и важной особенностью этого проекта является прежде всего новый план. Вместо сложной, запутанной конфигурации, со многими дворами и переходами, дающими лучшее или худшее, но обычно всегда трафаретное симметричное и чисто орнаментальное пятно, другими словами, вместо специфичного старого плана, только братья Веснины, при всех недочетах и недостатках своей работы, дали на этом конкурсе все же новое органическое решение самого задания, сконцентрировав по новому все помещения, отказавшись от всяких внутренних дворов, сделавши попытку создания нового социального организма, внутренняя жизнь которого вытекала целиком не из трафаретов прошлого, а из новизны самого задания. Элиптический зал на 8 000 человек, соединенный подъемной стеной с другим залом на 2 500 человек и дающий в этом случае колоссальное вместилище для представителей трудящихся всего мира — грандиозное по размаху архитектурное решение — подчинило себе и предвосхитило все его дальнейшее развертывание. Так же монолитно, просто и объемно выразителен „дворец“ и снаружи, логично вытекая из своего внутреннего решения и ритмитически усложняясь лишь одними вертикалями и горизонталями конструкции каркасной железобетонной системы и некоторыми утилитарными атрибутами, как антенна, часы и др.

Любопытно сравнение с веснинским дворцом проекта дома „Чикаго трибюн“ Вальтера Гропиуса, выполненного им также в 1923 г. и внешне — в лаконичной простоте той же каркасной системы вертикалей и горизонталей — действительно приближающегося к дворцу.

Но эти два почти параллельно выполненные проекта, пришедшие к одинаковой системе внешнего расчленения как функции одинаковой конструкции, отчетливо выясняют и разницу задач, стоящую перед обоими авторами.

В то время как гропиусовский „Чикаго трибюн“, блестяще выполненная, радикально сконструктированная и поновому просто оформленная вещь, по внутреннему содержанию своему дает обычное американское решение Bisness House, веснинский „дворец“ исходит прежде всего из нового социального разрешения организма здания, устанавливая таким образом коренную особенность советского конструктивизма.

Уже следующая работа Весниных — дом акционерного о-ва „APKOC“, — внешне никак не похожая на „Чикаго трибюн“, по существу своему гораздо ближе к нему подходит, именно потому, что в силу особенностей задания и участка представляет собой обычное плановое решение аналогичных банковских зданий и сводит все революционные достижения авторов лишь к одному внешнему оформлению.

Таким образом именно „Дворец труда“ приходится рассматривать, как первую веху подлинного конструктивизма, в то время как „APKOC“ со своей плоскостной системой вертикалей и горизонталей, с четкостью своих пропорций, сдержанной простотой целого и деталей — прекрасно выполненная вещь, но лишенная подлинно революционной зарядки конструктивизма. И тем не менее „Дворец труда“ не был оценен по заслугам, а „APKOC“ оказал громадное влияние на широкие круги современных архитекторов и нашей вузовской молодежи. Объяснение этому явлению чрезвычайно просто. „Дворец труда“ — это впервые материализованный метод конструктивизма. Ему нельзя подражать. Ему можно только следовать, и это — тернистый путь самостоятельной, вдумчивой и творческой работы. „АРКОС“ же — новый рецепт „решения фасадов“. Он внешне революционен и внутренно безобиден. Это линия наименьшего сопротивления, по которой пошло большинство.

Так создался первый этап „нового стиля“, исчерпывающую характеристику которого составляет каркасная система вертикалей и горизонталей с заполнением ее или телом стены или сплошным застеклением. Так же создалась и так называемая „стекломания“ — как самый легкий и безответственный способ заполнения каркаса, величина которого (заполнения) определяется не действительной необходимостью в свете, а промежутками, образуемыми расчленениями каркаса.

Потребовалось много времени для того, чтобы от этого первоначального периода, во что бы то ни стало выдвигающего вперед конструктивный каркас стены, перейти к более углубленному пониманию и трактовке стенной поверхности, не только как величины элементарно конструктивной, но и как изолирующей плоскости, за которой скрывается определенное социально-общественное содержание.

Если все это время работы советских архитекторов протекают почти в полной изоляции от Запада и Америки и сходство некоторых решений наших и заграничных товарищей объясняется естественными выводами из одинаковых конструктивных предпосылок, то, начиная с 1924—25 гг., к нам начинает проникать ряд западно-европейских журналов, знакомя нас с достижениями заграничных архитекторов и оказывая попутно значительное влияние и на нашу повседневную работу. Необходимо, однако, указать, что достижения наших западных товарищей в свое время подвергались влиянию, с одной стороны, здоровых идей конструктивизма, экспортированных в 1922 г. на запад Лисицким и Эренбургом, а с другой — влиянию супрематических композиций Малевича, своими плоскостными и объемно-пространственными архитектонами необычайно напоминающих объемно-архитектурные композиции голландцев Дейсбурга и Ван-Эстерена.